Мир путешествий и приключений
Fair.ru Ярмарка сайтов

Чехия

Пражские повести и легенды

Наиболее известными в Чехии являются повести о Големе или Доме Фауста, однако, популярностью пользуются и многие другие таинственные и исключительные истории, созданные классиками чешской литературы и современными авторами. В этих повестях элементы мистики и фантастики чередуются с юмористическими пассажами и своей занимательностью привлекают читателей всех возрастных категорий.

В пражском цикле стихов Марины Цветаевой есть стихотворение под названием «Пражский рыцарь». Речь идет о статуе Бруцвика, находящейся с той стороны Карлова моста, которая ближе к Малостранской площади. Согласно одной из пражских повестей, когда-то в Чехии властвовал князь Зигфрид, эмблемой герба которого был обычный котел. А потому что ему это не нравилось, он решил, что своими подвигами заслужит более почетный знак. Загфрид покинул границы пределы своего государства и принял участие во всех рыцарских турнирах, на которых победил самых сильных противников. Своей цели он достиг, получив право украсить его изображениями лаврового венка и орла. После этого он вернулся домой и начал обучать военному искусству своего сына Брунцвика. Тот вырос и стал еще большим героем, чем отец. На магнитной скале Брунцвик якобы поразил ужасного дракона и освободил дочь короля. Потом ему пришлось воевать и с чародеем, который, для того, чтобы спасти свою жизнь, подарил Брунцвику волшебный меч. По дороге домой Брунцвик спасает жизнь льву, на которого напали три тигра, и лев, в благодарность, следует за ним в Чехию. Перед смертью Брунцвик позвал самого верного своего слугу и приказал ему поместить мечь в один из столбов, поддерживающих Карлов мост, который как раз достраивался. Согласно легенде, меч там находится до сих пор, но никто не знает, где точно.

Пожалуй, самая популярная пражская повесть - это легенда о создании в 16 веке пражским Раввином Леви искусственного глиняного человека по имени Голем. Каждое утро Рабби вкладывал в отверстие во лбу Голема пластинку – шем или «знак души». Обладавший исключительной силой Голем помогал Раввину во всех делах и защищал при этом евреев от недоброжелателей. Но однажды, Раввин забыл вынуть пластину из лба Голема, и тот начал разрушать все вокруг, не слушаясь увещеваний Раввина. После того, как рухнул дом Леви, евреи начали умолять его уничтожить Голема. Раввин произнес волшебное слово, и глиняный робот рассыпался в прах. Одни верят в это, а другие считают, что Раввин так и не смог уничтожить свое творение. До сих пор служители Староновой синагоги – самой древней в Центральной Европе – опасаются спускаться в подвалы. Они уверены, что Голем скрывается именно там. Легенда же подтолкнула Карела Чапека к созданию драмы, после которой слово «робот» вошло во все языки мира.

Одним из наиболее известных пражских приведений является «Тамплиер без головы». Автор повести о нем – Франтишек Лангер, литератор и генерал чехословацкой армии, большой друг братьев Чапеков. Героем его повести является самое старое и самое любимое из пражских обезглавленных приведений. Тамплиер был предводителем ордена храмовников в Чехии. Завистники добились его казни. И рыцарь поклялся в ответ, что в загробной жизни будет следить за восстановлением справедливости и наказывать злобу и корысть. Поэтому, согласно легенде, в одиннадцать часов ночи тамплиер без головы седлает коня и выезжает на улицы Праги. Уже много столетий он проезжает по одному и тому же маршруту. Одет он в великолепную стальную кольчугу, через плечо накинут плащ ордена храмовников, белый с красным крестом, на боку дамасский меч. Фигура рыцаря обезглавлена. Шлем он прижимает к груди левой рукой, в нем находится его отрубленная голова. Со шлема свисают страусиные перья, делающие его похожим на щит с гербом, или на символ гордого вызова человека несправедливости.

«За легендами Праги нельзя поставить точку», - написал эксперт по пражской мифологии Карел Крейчи. «Это живой процесс, в результате которого не только появляются новые страницы, на которых действительность подчиняется фантазии, изменяется также точка зрения на весь образ прошлого». В этих легендах живет Прага – Прага не только исторических старинных легенд, но и мистическая. В повестях и легендах действуют темные и светлые сверхъестественные силы. Живет в них, конечно, и типичный чешский человек пражского средневековья, проникнутый глубоким чувством правды и справедливости, чести и добра. Героями пражских легенд и повестей являются рыцари, монахи, мещане, ремесленники, мелкие воры, злые разбойники, которые дефилируют перед зрением читателя в сумерках преданий.

Некоторые события, которые часто возникали и жили в коллективном подсознании, после того, как были переработаны, стали повестями. Они зарождались в результате какого-то актуального события, ход и мотивы которого не были достаточно объяснены. Чаще всего источником послужило злодейское нападение, самоубийство, семейный конфликт, быстрое неожиданное приобретение богатства, неожиданное появление или исчезновение человека, который не спешил раскрыть свою личность соседям, т.е. по сути дела все, что могло нарушить каждодневный ход жизни общественности.

Пражские легенды и повести, рациональным зерном которых зачастую становились какие-то реальные события, возникали обычно так, что в самом начале свидетели неординарных событий рассказывали о них своим знакомым, затем их обсуждала целая улица, потом история разносилась по всему городу, а через определенное время приобретала и государственные масштабы. Варианты рассказов одного и того же сюжета впоследствии находили или не находили точек соприкосновения, перекрещивались и комбинировались до тех пор, пока кем-то не были записаны. Однако, даже после того, как они получили определенную основу, то продолжали развиваться дальше. Поэтому повесть, запечатленная на бумаге, по-сути дела может существенно отличаться от повести рассказанной, причем не одним человеком, а целым рядом импровизирующих рассказчиков.

К наполовину действительному, наполовину фиктивному характеру повести начинает проявлять интерес романтическая культура на рубеже 18-19 ст. Литераторов привлекали результаты творческой деятельности обычных людей. В то же время европейской литературой овладевает модная волна историзма в художественной прозе в духе Вальтера Скотта, таким образом, повести стали отличными мотивами для исторических романов, повестей и новелл. Из чешских писателей, которые не только собирали, но и обрабатывали старые пражские повести, самыми известными являются Карел Сватек, Алоиз Йирасек, Попелка Билианова, Карел Халупа, Ян Неруда.

О Попелке Билиановой:

Попелка Билианова, настоящее имя Мария Билианова, родилась 27 января 1862 года недалеко городка Бероун вбзили от Праги. Созданные «Пражские истории» продолжают работы Игната Германа, для которых характерной была тонкая гармония юмористических пассажей и сентиментализма. Большую часть своей жизни Попелка Билианова прожила на Вышеграде. Атмосфера этого легендарного места Праги стала источником вдохновения писательницы, которая прославилась также благодаря собранной ей коллекции таинственных, мистических и сказочных историй, местом действия которых стал город над рекой Влтава. Результатом ее работы стали три книги, изданные на переломе 19 и 20-го столетий. Одна из них - под названием «Из сокровенных пражских повестей» - была написана в соавторстве с Карлом Халупой. Попелка Билианова считала, что легенды, которые она собирала и тщательно обрабатывала для своих читателей, являются подлинным доказательством народного словесного творчества и следуют из многовековых традиций. Однако, очень мало «повестей» имеет по- настоящему историческое происхождение. Среди них легенды, связанные с происхождением необычных имен или посвященные подлинным историческим событиям.

www.radio.cz Aвтор: Ольга Калинина

Вышеградские легенды


Легенда о Либуше


Интересна также судьба другой древнечешской легенды о князе Кроке и его трёх дочерях, одной из которых была известная Либуше. И эта легенда, подобно легенде о праотце Чехе, в хронике Космаса входит в состав так называемых «чудесных преданий стариков», то есть преданий, полученных Космасом благодаря устной традиции. Князь Крок, как пишется в хронике, стал правителем после долгого периода безвластия, когда у народа не было ни судьи, ни правителя. Точную дату опять-таки Космас не приводит. Крок был князем знаменитым, но у него не было сына, только три дочери, которых звали Кази, Тета и Либуше. У Теты и Либуше были собственные замки – Тетин и Либушин. Только у старшей Кази не было усадьбы. Итак, со временем другие летописцы, как, например, Далимил в 14 веке, придумали замок и для Кази – так называемый Казин. Но этого замка, в отличие от Тетина и Либушина, нигде в Чехии нет, хотя многие доверчивые люди пытались его найти. Замки Тетин и Либушин, наверняка, существовали. Но происхождение Тетина относится к 10 веку, в то время как княгиня Тета жила в 9 веке. Зато Либушин, согласно археологическим находкам, был обитаем с конца 9 по 11 век. Этой эпохой датируются каменные стены, гравюры всадников и лошадей на камнях, керамика и другие предметы. Очень ценными находками в этой области являются осколки самой древней славянской керамики так называемого пражского типа, которые относят к 6 или 7 веку. Значит, на территории Либушина жило население и в эпоху княгини Либуше. Либуше была самой известной и значимой из трёх дочерей Крока. Мудрая, красивая и благородная, как её описывает Космас в своей хронике. Либуше послужила Космасу как своего рода пионер христианской религии. В 12 веке, когда жил Космас, народ ещё не избавился от языческого прошлого полностью, и летописец был этим недоволен. Тем более, что и праотцы чешского народа были язычниками. Итак, княгиня Либуше в описании Космаса расширяет славу христианских святых Вацлава и Войтеха, культом которых заменялся и подавлялся культ старинных языческих богов. Наоборот, её сестра Тета характеризуется как идолопоклонница, а вторая сестра Кази как собирательница лекарственных растений, которая владела тайнами магии и целительного мастерства. Княгиня Либуше действительно сыграла очень важную роль как патриотический символ чешской национальной истории. Об этом свидетельствует множество художественных произведений, которые были ей посвящены, к самым знаменитым среди которых относится опера Бедржиха Сметаны «Либуше». В самой распространённой легенде о возникновении Праги пишется о том, как Либуше предсказала славу будущей столицы княжества: «Я вижу город большой, слава которого достигает звёзд». Эти слова Либуше якобы произнесла на холме, где стоит замок Вышеград. Именно в такой версии легенда дошла до наших дней. Но в первоначальной записи Космаса Либуше о Вышеграде ничего не знала, поскольку этот замок был построен только после её смерти. Понятие Вышеграда, как резиденции Либуше - матери чешского народа - начало распространяться только в эпоху Карла IV, то есть в 14 веке. Вообще, с Вышеградом связано огромное количество легенд, которые на протяжении времени использовались в виде свидетельства о великолепном прошлом чешского народа. Княгиня Либуше, как пишется в легенде Космаса, выбрала своим мужем пахаря Пржемысла. В одном из своих пророческих видений она увидела мужчину, который на месте, где в будущем должен был стоять замок, пахал землю, обнаружив при этом порог (по-чешски «праг»). Так должно было возникнуть название чешской столицы – Праги. Но большинство лингвистов придерживается другого мнения: замок был основан на месте, высушенном солнцем (по-чешски «выпражене» или «выпрагле» место). Есть и другие варианты: название Прага относится к порогам на реке Влтаве, или оно происходит от чешского глагола «пражит», то есть выжигать, уничтожать растения при помощи огня. Окончательное этимологическое происхождение этого слова не было установлено, так что каждый может для себя выбрать вариант, который ему нравится больше остальных.



Легенда о Деве Марии Дождевой


Несмотря на все легенды, Вышеград был действительно важным историческим центром чешского государства. Находясь недалеко от Пражского града, он представлял побочную резиденцию чешских правителей династии Пржемысловичей и Люксембургов. Некоторые из них жили тут время от времени, другие - постоянно. Особое значение уделялось Вышеграду в эпоху Карла IV, но вскоре после его смерти, замок был добыт и разрушен гуситами. Однако и после того, как гуситские войны закончились, Вышеград остался значительным церковным центром. В 11 веке тут были основаны пробство и капитул и со временем начали возникать духовные легенды, относящиеся к этому месту. К ним принадлежит и легенда о чудотворной картине Девы Марии дождевой, которая защищает от засухи и неурожая или легенда о каменном гробе святого Лонгина: после того, как гуситы бросили гроб во Влтаву, он продолжал плавать на поверхности реки, вопреки всем физическим законам; только тело святого опускалось всё глубже и глубже, создав бездонную глубину под Вышеградом.

 

Легенда о чертовых камнях


Очень интересной является также легенда о чёртовых камнях. Согласно легенде, один вышеградский священник заключил пари с дьяволом (причина пари объясняется в различных легендах по разному): священник должен был успеть прочитать мессу раньше, чем дьявол принесёт на Вышеград столб из храма святого Петра в Риме. Чёрт, наверняка, победил бы, но благодаря святому Петру, который три раза сбросил его столб в море, дьявол не успел появиться вовремя. Итак, взбешенный дьявол бросил столб на вышеградский храм святого Петра и Павла. Столб разбился на три куска, а дыру, которая осталась в крыше, невозможно было заделать. С подобной легендой можно встретиться у различных народов, место и время, конечно, отличаются. Но куски разбитого столба, оставшегося на Вышеграде, сохранились до наших дней, их можно увидеть собственными глазами. Они лежат в нескольких метрах от храма, а их происхождение до сих пор является неизвестным. Существуют самые различные толкования, но как они сюда попали, и чему они служили, этого не знает никто.

Источник: ilovecz.ru

 

ДУРИНК И НЕКЛАН
Cкорбь охватила лучанскую землю. Словно тяжелая, мрачная тень легла она на все племя лучанское. Не было рода, не было семьи, где не оплакивали бы мертвецов. С плачем и рыданиями вспоминали Турское поле, на котором полегли сильнейшие и храбрейшие лучанские мужи. Все сокрушались о них, и особенно о том, что тела их не преданы сожжению, а остались на поле битвы, в добычу хищникам.

К горю присоединился страх. Разнеслась весть, что чехи двинулись с Турской равнины и уже перешли границы. Люди от границы бежали в глубь земли, в крепости и леса, и рассказывали, что чехи собираются мстить всему племени.

Речь эта не была сказана на ветер или только для устрашения. О том свидетельствовали днем черные столбы дыма, а ночью зловещее зарево, озарявшее небеса на далекое расстояние. Горели селения, поля с богатою жатвою представляли огненное море, и ветер разносил смрадный запах дыма даже до дальнейших концов края.

Ждать помощи было неоткуда. Сила лучанская лежала на Турском поле. А неприятель быстро наступал и забирал округ за округом.

Всюду молили о милосердии, молили униженно и сдавались пражскому князю. Князь мстил жестоко, разрушал города и приказывал жечь их. Пал таким образом Властиславов град, крепкое гнездо за Огаркой. Но сына Властиславова там, однако, не оказалось.

Услужливые люди сообщили Неклану, что мальчик скрывается в хижине старой женщины, у реки, между скал. Неклан послал за ним вооруженных воинов, и два дня спустя единственный сын Властислава, бедный маленький сиротка, стоял уже перед грозным князем-победителем.

Это было прелестное пятилетнее дитя с длинными шелковистыми кудрями, которые скоро должны были идти под постриг.

Беззаботно, не сознавая своего несчастья, предстал мальчик перед лицом врага отца своего, вскинул на него свои ясные невинные глазки и поклонился, как его учили.

И сжалился над ним Неклан. Тронутый его молодостью, несчастной судьбой и прелестным личиком, Неклан ничем его не обидел; не взял даже в заложники. Он оставил его в родной земле и велел выстроить ему град, чтобы сын воеводы имел достойное местожительство. Град, названный Драгуш, поставили на берегу нарочно на ровном и открытом месте, чтобы он не мог стать оплотом враждебному племени.

Вернувшись в Прагу со славою и богатою добычею, Неклан принес благодарственные жертвы милостивым богам, даровавшим ему победу. Тот враг, о котором он не мог думать без страха ни днем ни ночью, ни утром ни вечером, и даже на ложе кошмар душил его и сон бежал от глаз,- этот грозный враг был побежден и уничтожен.

Итак, гордое племя лучан было сокрушено, а тот, которому надлежало со временем господствовать над ним, Збислав, сын Властислава, жил тихо в своем Драгуше на попечении воспитателя Дуринка, родом серба, пользовавшегося при жизни Властислава полным его доверием.

Неклан доверился ему, оставив на попечение его Збислава и Дра-гуш-град.

Минуло лето, прошла осень, и настала зима, первая зима после турской битвы и смерти Властислава. Дни сократились и стали пасмурны. Пасмурна стала и мысль Дуринка. Тревожно ходил он по замку, словно нигде не находил себе места.

Недобрая мысль закралась ему в голову и преследовала его как тень, не давая покоя. Честолюбие и алчность внушили ее. Словно внутренний голос шептал ему: "Убей этого ребенка, убей. Неклан не может быть покоен, пока жив сын Властислава. Удали вражеское отродье, угодишь пражскому князю, и он щедро наградит тебя. Град, которым ты теперь управляешь, будет твой, и окрестный край тоже. Окажешь князю неоценимую услугу, если навсегда избавишь его от этого ребенка".

Так усердно нашептывал ему бес, так упорно сверлила кровавая мысль ему мозг, что он не в состоянии был отогнать ее. Все чаще и чаще она осаждала его, в особенности когда он оставался один. В зимние сумерки, сидя с Збиславом у пылающего камина, он вдруг устремлял на него из-под нависших бровей недобрый взгляд. Ребенок дивился, что такое сделалось с его воспитателем и почему он на него так странно смотрит.

Но стоило Дуринку опомниться и, погладив русокудрую головку, сказать ласковое слово, мальчик тотчас же успокаивался.

Однажды Дуринк ласково позвал Збислава и предложил ему идти с ним на реку ловить рыбок.

Быстро собрался мальчик, надел тулупчик, меховую шапочку и выбежал на улицу.

Затаив недобрые мысли, Дуринк взял топор, как бы для того, чтобы прорубить лед. Збислав весело прыгал около него. Шли к реке тропинкой, вытоптанной в снегу. Было ясно и морозно; кругом - тихо и пустынно.

Неподвижно стояли на берегу старые вербы, клены и мрачные косматые ольхи с оголенными ветвями. Кое-где торчали на них маленькие шишечки, которых много валялось на снегу, сверкавшем на солнце тысячью брильянтов. Высокая поблекшая трава и кусты тоже покрыты были морозными иглами. Река, скованная льдом, безмолвствовала. На ее зеленоватом льду белели комья снега, похожие на пышные купавки, украшающие ее воды летом. Збислав сбежал на лед и хотел перебежать на другой берег, но воспитатель остановил его.

- Погоди, вырубим сперва прорубь.

Мальчик остановился и с любопытством стал следить за каждым ударом топора. Лед трещал, рассыпался и с шумом отлетал в сторону. Наконец зачернела вода. В широкую прорубь ее хорошо было видно. Тогда Дуринк ласково сказал:

- Ах, миленький мой! Полюбуйся-ка на рыбок. Вон как они плавают под водою. Ой, сколько их тут; просто кишмя кишат.

И доверчивый ребенок, ничего не подозревая, побежал к проруби, встал на колени и, упершись ручонками в лед, стал всматриваться в воду. Кудрявая головка нагнулась, и тонкой белой шейки коснулось лезвие топора...Кровь брызнула ручьем и обагрила чистый лед и девственный снег. Отбросив топор, Дуринк вынул нож и, докончив свое гнусное дело, быстро удалился.

Деревья уже закутались вечернею мглою, но на стволах горел еще последний луч заходящего солнца, когда случайные прохожие наткнулись на тело ребенка без головы. По тулупчику и шапке, отлетевшей прочь, они признали своего княжича. С горьким плачем взяли они тело и отнесли в городок.

Тотчас же стали разыскивать Дуринка, но оказалось, что он только что велел оседлать коня и уехал; никто не знал, куда и зачем.

II

Дуринк поехал прямо в Пражский град. Неклан с лехами и старостами сидели в совете. Дуринк, желая перед всеми похвастаться своей удалью, не стал дожидаться конца; вошел, поклонился, и, когда князь упрекнул его в самовольном вторжении, он заявил в присутствии всех:

- Служил я верно лучанскому воеводе, но тебе, князь, хочу послужить еще лучше. Знай, что ударом топора я достиг того, что ты можешь спать спокойно. Тебе известно, что тот, кто не хочет пожара, должен гасить искры. Вот эту-то искорку я и погасил, чтобы ты был навсегда обеспечен от пожара.

Вытащив из-под полы узелок и развязав его, Дуринк достал детскую головку, которая выглядела как живая, только что не говорила. Положив ее на стол перед князем и лехами, он воскликнул:

- Вот он, мститель за кровь отцовскую, лежит перед тобою пораженный. Став мужем, он искал бы твоей погибели, а теперь - он безвреден!..

Князь вздрогнул и отвернулся. Вздрогнули и лехи. Крики ужаса, негодования и презрения огласили палату. Князь встал. Лицо его пылало гневом, глаза горели.

- Возьми долой с очей наших свой страшный дар, негодяй! - крикнул он.- Кому хотел услужить ты? Мне? Неужели ты думаешь, что я не сумел бы совершить того, что ты теперь сделал? Но я бы сгубил своего врага, а ты - господина, сына своего благодетеля! Неблагодарный! Не губить велел я тебе ребенка, а охранять и беречь. Ты ожидаешь награды? Да будет по желанию твоему. Предлагаю тебе три рода смерти: выбирай любую. Или ты бросишься с высокой скалы головой вниз, или повесишься на любом дереве, или пронзишь себя собственным мечом.

Бледнее снега выслушал Дуринк княжеский приговор. Опустив голову и глаза долу, он вышел, дрожа, из палаты со вздохом:

- Вот беда, не ждал я такого. Беда.

Но никто не жалел его. И ушел Дуринк из Праги и на ольхе, стоявшей у дороги, повесился.

С тех пор ольха, сколько она простояла, называлась Дуринкова ольха.

III

С давних пор зеленела На Скалках против Вышеграда священная роща. В глубине этой рощи, в тени деревьев, стоял на камне обросший мхом идол - мрачная богиня Морана, богиня страшная, уносившая людей за грань земного бытия. Рощу окружали мрачные владения Мораны - поля успокоения. Несчетные могилы над пеплом усопших поднимались здесь из высокой травы.

Пониже, на склоне, близ потока Ботича, осененного густолиственными деревьями, находилось кладбище поменьше, для погребения лиц знатного рода.

В тени вековых деревьев, в могилах, обложенных камнями, под высокою насыпью, почивал прах воевод чешской земли. Мудрый Пршемысл, давший стране законы и уставы, был положен тут первый, а за ним все преемники его на престоле княжеском - Незамысл, Мната, Войен, Внислав, Кршесомысл. Там же погребли Неклана, когда сердце его перестало биться.

Затем сошлись лехи и владыки родов в роще у Езерки, и выбрали себе князем Гостивита, и проводили его торжественно на Вышеград, где посадили на княжеский престол, и княжескую, некогда Пршемыслову, надели ему шапку на голову.

Когда же годы спустя преставился он, захоронили на нижнем кладбище возле предков.

Alois Jirasik

STARE POVESTI CESKE

Praha, 1894


Алоиc Ирасек

Либушины пророчества.


Так возвела Либуше Пршемысла на престол княжеский. После свадьбы спустилась она с ним в обширное подземелье, высеченное в скале и запертое тяжелой окованной дверью. Там на грубых столах вдоль стен лежало многое множество вещей из железа и бронзы, серебра и золота. Были там булатные мечи, кованые пояса, шлемы с шишаками, кольчуги, красиво украшенные щиты, браслеты, пряжки, перстни, серебряные диадемы, бусы из янтаря и кораллов, драгоценные каменья, куски чистого серебра и хрустальные чаши.
Весь этот клад Либуше показала Пршемыслу, ибо отныне сокровища принадлежали и ему. Повела она его и в свой сад, на священное место под деревьями, где сверкала серебряная голова мрачного Перуна. Там весною и летом проводили они время в серьезных разговорах. Посещали они священную рощу над Езеркой и другие места, где Либуше со своими девушками любила бывать до замужества, где купалась и где девушки расчесывали ее прекрасные волосы, воспевая ее красоту.
Вместе с супругом Либуше обдумывала уставы и законы. Много мудрых законов установил Пршемысл. Ими он сдерживал буйный люд, ими водворял мир, ими же управляли его потомки в течение многих веков. Порою Либуше вещала, объятая пророческим духом.
Однажды стояла она с Пршемыслом, дружиною и воеводами на скалистом утесе высоко над Влтавою. Длинные тени уже лежали на цветущих лугах долины, где под сводами ольхи, ив и кленов журчал поток Ботич. Роща на пригорке Волчьи Ворота и хлебные поля внизу и по ту сторону Влтавы залиты были красноватым светом заходящего солнца.
Все любовались золотистыми нивами, полосами цветущего клевера и радовались такой благодати. Один из старейших владык припомнил то время, когда он, по приказанию воеводы блаженной памяти, вместе с другими послами отправился искать место для нового града и впервые ступил на эту почву.
- Какие же здесь были дикие места! Все лес да лес, как вон там.
И старик указал на лесистые горы за рекою, сверкавшей на солнце.
На гладкой поверхности реки выступали острова, покрытые буйной растительностью, огромными деревьями и густыми кустами. Птицы кружились над лесом, а на берегу, где деревья, обвитые диким хмелем, склонялись над водою, шумели в густых камышах стаи водяных птиц.
Все взоры устремились в сторону, куда указывал старый владыка: за острова, за реку, на бескрайние леса, подымавшиеся по склонам холмов,- Петршину, Страгову и других.
Дальние леса уже начали закутываться в синеватый вечерний сумрак. Из-за вершин дерев вздымался столб дыма, освещенный лучами заходящего солнца,- какой-то охотник зажег костер в чаще леса...
- Пока не падут те леса,- проговорил старик,- нас будут тревожить голодные волки. А сколько еще лесов за Страговом, Шлаховом и Малейовом! Пока не срубят леса...
Он не договорил.
Никто его уже не слушал. Устремив взоры на молодую княгиню, все стояли, притаив дыхание, боясь пошевелиться, чтоб не нарушить ее вдохновения. На скале, впереди всех, стояла Либуше, не замечая ни мужа, ни окружающих. Лицо ее светилось внутренним светом, глаза сияли. Благоговейный страх объял присутствующих и взволновал их сердца.
Воздев руки в сторону синеющих вдали лесов и устремив на них сверкающий взор, Либуше вещала:
- Вижу великий город, слава которого достигнет звезд небесных.


Место для него в излучине Влтавы,
тридцать гонов до него отсюда.
На полночь граничит оно с потоком Бруснице,
что бежит в глубоком овраге,
на полдень от нее скалистая гора
возле леса Страгова.
Там, среди леса, найдете вы человека,
делающего порог для своего дома.
И город, который вы выстроите, назовете Прагою '.
Как князья и воеводы перед порогом дома склоняют
головы, так будет весь мир кланяться тому городу.

Либуше умолкла, вещий дух от нее отошел.
И пошли люди за реку к старому лесу и нашли там мужа за работой, как и прозрела и сказала Либуше. На том месте поставили град, укрепив его со стороны леса Страгова, откуда он был наиболее доступен. Окопали глубокими рвами, насыпали высокий вал, а на валу сложили высокие стены с вышками. Снаружи стены обили соломенными щитами, смазанными глиною, чтобы оградить стены от пожара и каленых стрел, а наверху деревянных клиньев натыкали.
И был город Прага хорошо укреплен. И царил он возле Выше-града над чешскою землею.
Однажды пришли на Вышеград владыки некоторых родов и иные выборные люди. Пришли они к Пршемыслу и повели такую речь:
- Княже, всего у нас в изобилии - и хлебов, и стад, и зверей, и рыб, только металла недостает нам. Того, что сами из земли добываем, не хватает, и мы за металл должны дорого платить чужеземным купцам мехами, медом и конями. Посоветуйся, мудрый княже, со своею княгиней. Не откроет ли ей вещий дух, в каких местах залегают жилы серебра, золота и других металлов.
Выслушав выборных людей и владык, Пршемысл сказал им, чтоб они возвращались в свои усадьбы и через пятнадцать дней снова собрались в Вышеграде. Тогда получат они ответ.
В назначенный день пришли владыки и выборные люди и увидали Пршемысла, сидящего на своем престоле, а возле него Либуше на деревянном стуле, отмеченном ее знаками.
— Внимайте, храбрые воеводы и мужи чешской земли,— проговорил Пршемысл.— Внимайте словам вашей матери. Она обогатит вас и потомков ваших.
Все взоры обратились на княгиню. Объятая вещим духом, она встала, плавно прошла через двор за ограду. Пршемысл шел возле нее, а владыки и девичья дружина поодаль. Остановившись на скале над Влтавой, Либуше вещала:


Что скрыто в скале и в земной глубине,
богами моими поведано мне.

Обратившись к западу и воздев руки, она продолжала:


Вижу я гору Бржезову и в ней серебро.
Будет безмерно богатым, кто сыщет его.
Придут от запада гости незваные,
будут руду искать, ибо в ней мощь.
Вы же храните дары вашей родины,
чтоб чужеземец не отнял металла
и из него не сковал вам оков...
Обратившись на левую сторону, к полудню, говорила тaк:


Вижу гору Иловую, в ней много злата,
сила в нем кроется, дивная мощь.
Сила поблекнет, бессилье наступит,
если угаснет святая любовь.


Повернувшись к востоку, вещала:


Вон там гора, на хребте три вершины,
в этой горе целый склад серебра,
целых три раза иссякнет та жила,
целых три раза окажется вновь.
Будет чужих привлекать, точно липа,
цветом манящая пчелок к себе.
Трутни погибнут. Лишь пчелок работа
в золото может сменить серебро.



Указав месторождение металлов, Либуше обратилась к владыкам и выборным, слушавшим ее с глубоким благоговением, и молвила так:


Холм я вижу Крупнатый, а в его глубинах
свинца и олова тусклый блеск.
Запасы их небогаты,
расходовать их надо умело и бережно,
стражи пускай охраняют те рудники,
иначе там все потеряете вы.


Часто спускалась Либуше к подошве Вышеградской скалы, туда, где близ глубокого омута Влтава прорыла в утесах пещеру, служившую княгине купальною горницею. Там однажды стояла она, объятая вещим духом, и, вглядываясь в волны, прозревала будущее.
Волна бежала за волною, и видения сменялись видениями. С волною нахлынули, с волною и отхлынули. Чем дальше, тем мрачнее и безрадостнее становились они; мутилась мысль, и болело сердце.
Бледная, дрожащая, наклонясь над рекою, Либуше всматривалась в грозные видения. В страхе глядела девичья свита на свою княгиню. Печать страдания легла на ее чело. Глубоко взволнованным голосом она говорила:
- Вижу зарево пожара. В темной воде пышет пламя. В огне грады, веси, села. Ах, гибнет все, гибнет...
При свете пожаров кровавый бой. Жестокий бой... Посиневшие тела, покрытые ранами, кровью... Брат убивает брата, а чужеземец попирает главу их. Вижу беду великую, унижение, позор...
Две девицы подали ей золотую колыбель ее первенца сына. Радость блеснула в очах Либуше и озарила ее черты. Поцеловав колыбель, она опустила ее в бездонную глубину и произнесла взволнованным голосом:
- Пусть глубоко на дне почивает колыбель моего сына, пока не придет час всплыть ей наружу.
Не останется она навеки в темной пучине; не будет на родине ночь без конца. Снова взойдет ясный день, снова возрадуется мой народ.
Очищен страданиями, укреплен трудом и любовью, возрастет он в силе, исполнит свое назначение и достигнет славы.
Тогда вынырнет колыбель из пучины, выплывет на светлые воды и будет почивать в ней "Спасение родины", от века суженное.
Минули года, настал час, и Кази, которая так часто врачевала немощных своими благословенными чарами, сама стала жертвою смерти. В память о ней близ Казина, на берегу Мже, у дороги в Бехине через гору Осек, жители насыпали высокий могильный холм.
После того перст мрачной Мораны коснулся чела Теты. По всему краю тетинскому горевали о Тете, как о родной матери. Пепел ее погребли на горе Поглед, близ священного места, в тени старых дубов, где она поклонялась богам и приносила жертвы.
В течение девяти дней зажигали большие огни и совершали жертвоприношения. К могиле Теты привалили большой камень.
Итак, осиротела Либуше, пережив своих сестер. Но и ее час пробил. По внушению богов узнала она, что конец ее близок. Помышляя о вечности, о пути в рай, к отцу и сестрам, она позвала Пршемысла и просила его собрать лехов и старост родов, чтобы в последний раз поговорить с ними.
Собрались лехи и владыки на широкий княжеский двор. Когда принесена была богам жертва всесожжения, Либуше, всеми чтимая княгиня, торжественно вступила в среду собравшихся. На бледном лице ее сияло выражение спокойствия, взор ее уже смотрел в вечность.
Объявив владыкам и лехам, что час ее пробил и что она в последний раз говорит с ними, Либуше завещала служить верою и правдою Пршемыслу и его сыну и во всем повиноваться князьям своим. Все слушали с глубоким благоговением, тронутые до глубины души. Но когда княгиня стала просить мужа любить подданных, как детей своих, и быть к ним снисходительным, на глаза многих белобородых старцев навернулись слезы.
Воздев руки, Либуше благословила присутствующих и, возвратившись к себе, легла на землю, общую всем матерь, и почила.
Горько плакали о ней муж и сын; плакали мужи и девы, плакали плачем великим. Снесли и сожгли тело ее, а пепел погребли, учинив над могилою великую тризну.
Где покоится прах Либуше, доподлинно никому не известно. Называют град Либушин и Либицкий. Есть предание, что могила ее находится близ холма Ошкобрга, изобилующего чудодейственными травами.
Богатства Либуше в тайнике, куда она водила Пршемысла после свадьбы, там и остались. Пршемысл не тронул их, так как знал, для чего они предназначены.
И до сего дня сокровища эти лежат под Вышеградской скалой. Проявятся они в ту пору, когда наступит для страны тяжелое время, когда дороговизна припасов превысит всякое вероятие. Откроется Либушин клад, и всего будет в изобилии, нужда исчезнет.
Долго-долго почивала золотая колыбелька на дне Влтавы, под Вышеградскою скалою. Шла волна за волною, а на чешскую землю - беда за бедою.
Пожары разрушили города и села, в кровавых сражениях и схватках погибал цвет чешского народа. Кровь залила прекрасный край. Брат губил брата, а больше всего - в Либушином роде, и чужеземец наступал им пятой на голову.
Но не была та ночь без конца.
Настал час, и золотая колыбель вынырнула из темных вод. Ярко заблистало золото при дневном свете, и опочило в ней дитя - грядущий спаситель отчизны. Это был последний отпрыск когда-то мощного рода Пршемыслова.
Колыбель росла вместе с дитятей и выросла в золотое ложе, а дитя выросло в мужчину и стало отцом родины. В священном Карл-штейне находилось это очарованное ложе. На нем отдыхал правитель, утомленный государственными делами и заботами о своем народе. Когда же он умер, не вынесло другого золотое ложе и исчезло.
Ложе стало колыбелью и снова погрузилось туда, откуда вынырнуло, в темную пучину под Вышеградскою скалою, и там ждет...



OCR Lopatin Dmitry, (c) Prag.ru

Чехия
Прогноз погоды в Чехии
Климат Чехии
Прага
Гостиницы праги 5 звезд *****
Пражские повести и легенды
Прага история и современность
Карловы Вары
Карловы Вары отели
Показания к лечению на курорте Карловы Вары
Минеральные источники курорта Карловы Вары
Карловы Вары погода
Марианские Лазне
Марианске Лазне погода
Чешская кухня
Чешские замкки
Русско-чешский разговорник
Расписание авиарейсов в Чехию